Все хуже и хуже становится мне при брезгливом осмотре голодранцев. Все с большей тоской вспоминаю я интеллектуалов прошедшего «Голода». Вася Печень, Настя Ягайлова, Сережа Каратист – все они, по сравнению с набранным в «Голод» мясом кажутся, по крайней мере, приличными людьми. Не говоря уже о Аркаше Марьине, который среди этих участников «Голода» смотрелся бы, как Эйнштейн в палате с обреченными олигофренами.

Все большей симпатией проникаюсь к Ярославу. Да, заторможенный, да матершинник, каких свет не видывал, но за трезвую отповедь вчерашнего дня назначаю его новым Чацким. То есть, вчерашняя отповедь больше всего была похожа на финальный монолог Чацкого с вызовом такси: «Карету мне, карету!». «Я терплю навязчивую глупость до определенного предела, но потом меня все начинают бесить, - все ко мне пристают с вопросами, как я к кому отношусь. Да я вообще ни к кому здесь никак не отношусь!». И правильно, ну как, например, вы отнесетесь к куропаткам в зоопарке? Правильно, скорее всего, никак.

Катя Овчинникова полюбит Гришу чтобы разбить группировку петербуржцев. Не правда ли забавно, «группировка петербуржцев»? Две манерные гниды позорят любимый город, а мы тут на Комментаторе вынуждены все это сносить!

Катя Немова запомнилась красочным описанием своей коллеги по голодному несчастью Кристины: “Широко отрытые глаза, широко открытый рот, и полное отсутствие адекватности”. Ну, прямо, мечта любого мужчины – надувная кукла. Правда, надувную куклу, в отличие от Кристины, любят за адекватность.

Голодранцы разделились на группировки, в помещении царит мат, кто-то ревет и визжит, кого-то обозвали лживой сукой. «Одним слово Россия», - сказал представитель петербургской группировки Гриша. И он прав. Дерьмовые персонажи бесталанной передачи вывалили на головы телезрителей все нашу парадоксальную, гнилую и жестокую эпоху феодального капитализма. «Женя – дебилоид и еблан, - рассуждает Сережа Пряников, - все они суки, а мы то, конечно, нет».

А в это время провинциальная группировка всерьез обсуждала вопрос: «Как это мы скатились до базарной брани?». Мне симпатичнее такая провинция, олицетворением которой является божий человек Ярик. Мне симпатичнее простой и хозяйственный манагер Акимов, чем слюнявое напомаженное быдло Григорий.