Ну, ребята, не могу не выразить свой восторг действиями администрации и планами ее же! Как мастерски, со всеми признаками итальянского неореализма делают из некоторых нехороших участников проекта совершенно отвратительных! Как умело используют мелочи, казалось бы, незначительные для создания глобальных конфликтов! И как им с Машей повезло, раньше ее надо было привезти на проект, Писи бы давно бы тут не было! Как же все эти прелести случились? Маша по простоте душевной пошла к этой бляди лесбиянской комиссару душегубскому композитору интернационала Тихона Хренникова и сочинителю банальностей в духе худших образцов российского рокапопса без вкуса во всем, включая прическу, носки и штаны обычные, с грубым голосом подвального хулигана окраин рабочего поселка бывших работников органов на пенсии, мрачной от природы и злой как собака, любительнице морду кому-нибудь набить и, как я понял с опозданием, виноват, глупой дуре набитой с красными волосами Николаевой, позорит славное имя убийцы Кирова. Маша просто попросила ее песенку послушать давидову, которую он, как царь известный, на лире бренчал. А эта гнида в компьютер играла, и послала Машу подальше. Маша и ушла, констатировав, как всегда прямо в точку, определение: зажралась. Как запели орги, как заплясали у мониторов наблюдения! Тут же Тертишного разбудили и велели идти Машу опускать. Тот, злой от вынужденного примирения с Николаевой, неизбежной как смерть, и от незапланированного пробуждения стал ругать Машу от души, особо за логикой претензий не следя. Маша, очень умная, знает как этим сволочам отвечать, привыкла уже и держится спокойно, понимая, что они подметки ее не стоят, и не расстраиваясь уже от нападок необоснованных. А Тертишный разошелся, комиссара своего защищает, как матрос Железняк, ахинею несет, штаны падают. Несчастный человек, и мамаша дура круглая, как сынок, беда. И из института выгнали за неспособность, в доме2 спасся при условии ухаживания за Николаевой, автором мизерных песенок. Жалко его по-человечески. А нечего так активничать, прыть попридержи, активист. Дальше и Николаева явилась, и воровка на доверии тумбочница Дашко в халате чудовищном растрепанная как курица драная, никого не стесняется. И стала эта шайка Машу ругать, поносить хорошими словами. Николаева так завелась, что стала ходить кругами и кричать понос какой-то, впрочем обычный для ее пасти комиссарской. А Маша еще спокойней стала, взяла свои извинения обратно и всех послала в односторонний поход. Молодец! Скорей бы ей привезли какого-нибудь парнишку неплохого, есть такие, я знаю. Они бы вдвоем здесь шороху навели. А Давид выполнял свой лозунг ни с кем не ругаться, смылся.