С утра встретились Ромка и Оленька. Ты что-то жирненький стал без меня, сказала Оленька ласково. Здорово мне с тобой повезло, ответил Ромка. Оленька подумала и сказала: я тебя люблю. А я люблю тебя, ответил, подумав, Ромка. Помня, что чавканье и чмоканье зрителям немного надоели, ребята порычали нежно друг на друга вместо поцелуев. Хорошие ребята. Показали домик Степки и Писи. Степан сидел за компьютером в черном плаще с капюшоном, как смерть без косы в американском фильме. В наших она ходит в белом халате, как участковый доктор. Тут же присутствовали двуличные брачные аферисты. Зачем пришли - не понял, может, просто в гости, давно не виделись. Показали домик Дашко и Сэма. Лежат в постели, Настена читает вслух письмо дебилки, у которой есть мобилка. Вроде это я первый придумал? А в доме Пися Водонаева уже у Додика интересуется, кто же тебе нужен? Я на красоту вообще не смотрю, мне важно другое, твердил Додик. И кривоногая, и хромая подойдет? удивилась Пися. Обе, не задумываясь сказал Додик. На стройку всю ораву повела прораб, штаны которой мило подчеркивали вылезающий из них живот, у меня почти так же вылезает, немного больше, но я не прораб в телевизоре, мне можно. А Оленька сегодня доверенное лицо, про любовь с непарными говорит. Сначала с Давидом, потом с Настей. Все-таки скучнее он, чем Мишка Карасев, все повторяет одно и то же, про взаимность да про первый шаг, пугающее однообразие. У меня с Настей даже тем для разговора общих нет, я ей свободу давал. Просто идиот, до 30 лет дожил, а не знает, что бабам надо зубы заговаривать непрерывно, а что они говорят - вообще не важно, верно я говорю? Строитель-археолог, только песенки петь может, тоже метод, конечно, но тут Николаева тон задает, девки просто боятся хвалить других вокалистов-одиночек. А Настя тоже скучновата, экономист. Не мое да не мое, нет, чтобы прямо сказать - рядом не могу находиться, противно и точка, никаких дополнительных вопросов, зачет, нового пришлем. А прораб заставила всех красить картонные горки - декорации. Спектакли нас ожидают деревенской самодеятельности в горном пейзаже, про Чечню, видимо. А пару домиков взорвать для достоверности. А пока Пися про Додика треплется в дружеском окружении, Нелидов ей в рот глядит с расстояния 7 см. Юля пыталась слово вставить, а Пися не дала, дай мне договорить, говорит. И сбилась, текст забыла. Ай яй яй, сказал Нелидов, глядя ей в переносицу, сбили. Пися растерялась и начала рассказывать про тюменские болота! А Собчак спрашивает Настю: ну все-таки, как с Давидом отношения, потери не ощущаешь? Еще как, ответила Настя, КПК силой отнял. Не расстраивайся, это калькулятор был, за 25 руб, успокоила Собчак. А Дашко-то, Дашко, очки от солнца специальные одела, красивые выбирала, а они почти и не темные, щурится все время, морщинки приобретает, в погоне за красотой немного не расчитала. Но по Давиду высказывается, авторитетно уже, губы специальным способом складывает. Итог подвела Водонаева: ему (Додику значит) хорошие нравятся, красивые, удивительные, зажигательные и чудесные, почему, таких, как я, больше не присылают для Додика? Затем началась физкультура, девок - кандидаток на вылет гоняли по мосту, как коз. Неинтересно. Потом сестры телефонировали мамаше. Судя по разговору - глупая. И сестры, как я понял уже, в маму. С мамой поговорить не о чем, во дают. 40 раз повторяли с обеих сторон: ну, давай, ну пока, ну давай. Со смыслом беседовать надо. Вот Оленька - пример им. Мама, говорит, Пися удавиться хотела, как мой причесон увидала, натурально. Из Степкиных штанов петельку сделала, своих жалко, и стала вешаться на лобном. И на меня смотрела укоризненно так, разорвать хотела. Но Собчак вешаться не разрешила, позже, говорит, мы это к празднику военно-морского флота организуем. Да, сказала мама, странно смотреть на Писю. На что врач, всяких зубов повидала, специалист, а тоже удивляется. Но меня-то удивили больше всего на лобном ксюхи. У нас в институте был буфет, так там в смену работами две классические буфетчицы. У них были прически, ну копии ксюхов. История повторяется в виде фарса, так вроде?