Или вот еще был случай прошлым летом. Мой коллега стремительно шагнул во вторую половину жизни, потерял работу и был предан хорошим, как он настаивает, человеком. Причем, три эти неприятных события уложились в недельный интервал. Неудивительно, что ноги моего знакомого (назовем его, скажем, Герман) налились свинцом, он рухнул на диван и принялся искать утешения, переключая телевизионные каналы.
Через пару недель он напоролся на шоу «Голод» вообще и тулячку Кристину Калинину в частности. Сказать, что сия дева подбодрила Германа в трудную минуту – не сказать ничего. Изо дня в день наблюдая за Кристиной, Герман физически ощущал, как растет его самооценка. Когда Кристя вышла в город и попыталась за два рубля раздеться догола перед собиравшим бутылки бомжеватого вида пожилым мужчиной, Герман встал с дивана с ощущением, что, если разобраться он, Герман, неглупый малый, а когда Кристина напугала торговку кинзой фразой «Я сама с неотсюдова», Герман взвизгнул от удовольствия и устроился на высокооплачиваемую работу. По мере того, как Кристина запутывалась в собственном бреду, как муха в паутине, Герман уверенно шел в гору: потеря хорошего, как он продолжает настаивать, человека обернулась приобретением человека поистине прекрасного, и даже пожар, уничтоживший нашу контору (см. мировые новости от 13 февраля), обернулся для Германа приятным сюрпризом: в новом здании ему выделили отдельный кабинет.
В пятницу мой босс и ровесник Герман Николаевич вызвал меня в это царство буковых панелей и между делом сказал:
- Знаете, Такер, при здравом рассуждении, вторая половина жизни представляется мне даже лучше первой. Например, мне не надо ждать 15 лет, чтобы заняться сексом, прятать от мамы школьный дневник и скрываться от эмиссаров полковника Тюрина из Черемушкинского военкомата…
- А в «Дом-2» Кристина Калинина пришла, - сказал я, памятуя о наших осенних обсуждениях этого персонажа во время перекуров.
Он вздрогнул и потемнел лицом:
- Заклюют девочку матерые строители любви.
Соглашаясь, я сокрушенно уронил голову в плечи и вышел.

Опасения стали сбываться в тот же день. Начитанная Алена Бикусова из Ферганы подтянула повыше белые ботфорты, подступилась к Кристине, но бить ее пока не стала, а ограничилась горькой констатацией:
- Ты находишься в интеллектуальном кризисе.
Своим ответом Кристина только усугубила тяжесть этого подозрения. «Хы-хы-хы», - только и сказала милая кукушечка.
Вот почему я смотрел вчерашний ночник, в волнении сжимая побелевшими пальцами подлокотники шезлонга. Признаться, меня полностью устраивает новый босс, и я надеюсь, что у его талисмана все будет хорошо.

Зловещая Леля Бикусова (для удобства я буду называть ее Бикса) все в тех же белых ботфортах, в которых она, как я подозреваю, принимает ванну и спит, звонила бабушке.
- Проснулась я сегодня от телефонного звонка – в 12 часов мне позвонил наш знакомый Юрий, - по бумажке докладывала оперативную обстановку старушка довольно молодым голосом. Мне даже показалось, что эта же актриса озвучивала Дианину маму. Была мамуль стала бабуль.
- Ух ты, - чему-то обрадовалась Бикса. Наверное тому, что бабушка дрыхнет до полудня.
- И объявил, что завтра прилетает друг Алексей, - талдычила свое бабуль. – Он сказал, - для тебя это неприятные новости, - что это все явилось последней каплей, и на этом ваши с ним отношения закончатся. У Юрия есть видеозапись.
- Интересно, а чё меня там показали так плохо? – напряглась Бикса, очевидно, забыв, как багровый от воздержания Чуй мял своими огромными лапами ее твердеющие сосцы.
- Ой, я даже и не знаю, - растерялась бабушка. - Но вообще-то он в шоке от того, что его назвали 62-летним стариком. Я говорю: «Понимаешь, это не из ее уст прозвучало, так решили люди».
Постепенно до Биксы дошло, что она лишилась спонсора.
- Этой Инге, сволочи, язык надо оторвать. Не разберут ничего, и языком брешут. Таким марамушек вообще давить надо, - нервно дернула мыском сапога Бикса и отправилась давить Ингу.

Между тем Май в рабочей одежде (немаркая куртка, ботинки на толстой подошве, колпак Ку-Клус-Клановца) собирался в ночную смену в Москву. Его провожал Самуил. Между сдержанно обнимающимися мужчинами состоялся безмолвный диалог. «Ничего личного, только бизнес», - пожал плечами Май. «Я понимаю и не осуждаю», - ткнулся ему большим черным носом в подмышку Самуил, после чего Абрикос бесшумным татем заскользил к воротам.
Его боевая подруга, не снимая варежек, флегматично лузгала семечки.
- Какие он тебе требованья-то выдвинул? – с опаской поинтересовалась Дашко.
- Да все те же: убираться, готовить и подарки ему делать. Нормальный человек вообще? Ты, говорит, неадекватное. Я, кажется, поадекватнее многих буду, - предположило Солнце, пытаясь засунуть варежку в пакетик с семечками.
- Сапоги-то ты пачму не носишь? – осторожно спросила Дашко.
- Потому что, - с расстановкой отвечало светило, - когда я хотело сапоги, я говорило: «Я хочу их иметь для тебя. Чтобы с тобой выезжать на выезды и быть красивой». Мы хоть на один совместный выезд выехали? Или когда я иду на рок-концерт, и мне надо сапоги одеть… С тобой мы выезжали, я одело, потому что знаю, что со мной рядом человечек, понимаешь?
- Понимаю, - не поняла Дашко.

Остальных домушников собрали на кухне обсуждать отношения аксакалов. «К чему все это приведет?» - томно задавала тон беседе Пися из кресла. На подлокотнике расположилось дитя подземелья Стасик. Он был похож на Володю Ульянова, который решил подбодрить маму, принявшую близко к сердцу весть, что ее старший сын Саша не только оказался террористом, но уже и повешен за это в Шлиссельбургской крепости. Вот и строители любви хотели идти другим путем, но не знали, каким именно и, главное, с кем.

Бикса загнала Ингу в чулан между досками и тазами.
- Ты понимаешь, что все люди, которые это смотрят и знают меня, как человека, и знают его достаточно много, они все это услышали. Им стало обидно за то, что они знают, с кем я жила, понимаешь? И его дочка, и его мама – все знали. Ты понимаешь, что ты вообще сделала? – демонстрировала интеллектуальный расцвет Бикса.
- Так все выяснилось давно, - миролюбиво отвечала Инга, гадая, что прежде обрушится на ее голову – доска или таз.
- У нас-то все выяснилось, а у меня-то все поломалось. Ты, гнилой человек, уйдешь в эту пятницу, но дело-то не в этом. Я с тобой помирюсь, но когда я отсудова уйду, то все мои дела, которые должны были идти, как по маслу, встанут. Ты мне не сделаешь того, что мне мог этот человек сделать!
Каким-то непостижимым образом Инге удалось вырваться из чулана и даже соорудить у себя на голове баранку a-la Юлия Тимошенко. Но и это не спасло ее от новых упреков.
- В свои 19 лет ты могла бы многому научиться, а не только раздвигать ноги, - горячилась Бикса у журнального столика, где ей уже доводилось огребать от физкультурника.
- Ты не мыслишь головой, ты мыслишь шхр-шхр.
Блин, опять шхр-шхр на самом интересном месте! Так я и не узнал, чем мыслит Инга.
- По мне здесь вообще не видно, что я умею раздвигать ноги, - обиделась Инга. – Я ни разу их не раздвинула, а вот ты…
- Да, меня хотят, и чё из этого? – широко расставила ноги Бикса. - Понимаешь, я такая женщина. Тебя хотят максимум на пару часиков, а вот меня…
- Подробности твоей интимной жизни нас не интересуют, - под конец своего бесславного пребывания на стройке Инга научилась полемизировать.
Бикса сомкнула ноги (ботфорты хрустнули) и пошла подлизываться к спонсору.
- Алеш, я к тебе всегда была искренна, ты, как говорится, знаешь, почему мы с тобой жили, - заискивающе сказала она в телефон.
- Знаю, - бодро ответил спонсор.
А чего ж тут не знать-то? 45 лет разница – любой бы жил на его месте.
- Я думаю, мы больше не увидимся, - поняла Бикса.
- Возможно. У меня есть сутки для принятия решения, - отчеканил спонсор.
Какой-то он медленный, этот Алеша. Там, где другому хватило бы и секунды, ему нужны сутки.

Со скучающим видом портной Потапович покуривал кальян, а не чующая беды Пися прильнула к нему немытой башкой. Прядь ее сальных свалявшихся волос касалась его щеки.
- А я ему и говорю: «Отстань от меня, жирный ублюдок», - хохотала Пися, рассказывая товарищам о последней ссоре с Антоном.
- Ну, кто у нас жирный ублюдок? - спросила она, как спрашивала ранее у котенка, не он ли нассал ей в тапочки.
- Ну правильно, если бы я сексом занимался нормально, если бы ты не была фригидной девушкой…, - в тон ей ответил портной и сделал затяжку поглубже.
- Если бы ты был хороший любовник, как Степка, - отпрянула от него Пися, и глаза ее сузились.
- Так возвращайся к Степе, чего ты медлишь-то? – и бровью не повел портной, который, казалось, своими толстыми губами высасывал из мундштука молекулы храбрости.
- Антон, представляешь, вы расторгли пару, - обрадовалась Инга, успевшая расплести бублик. – Что ты будешь делать?
- С тобой сразу замучу, - портной в этой вечер был великолепен. – Симпатичная, молодая девушка.
- Меня достали твои жесткие шутки, - словно не веря в происходящее, сказала Пися и неуверенно улыбнулась.
- Так сама же про Степу и начала, - усмехнулся Антон.
- Я тебя сейчас прямо могу на три буквы послать. Соберешь свои книжки и пойдешь в дом спать.
- Обычно я девушек бросаю.
- Понятное дело – ты же с проститутками общаешься. Я бы тоже таких бросала, - ощерилась Пися.
Ее послушать, одна она не проститутка. Даже обидно.
- Как я могу уважать человека, который не уважает мое прошлое?
- Пойдешь отсюда за ворота, и будешь бросать, кого хочешь. Тебе 28 лет, ты взрослая лошадь, и не умеешь совершенно…, - размечталась Пися.
- Какая лошадь, какая лошадь? – всполошился похожий на минотавра Потапович.
- Бенгальская, - выдала Пися.
- Какая бенгальская? Ты понимаешь, что не в цирке находишься? Прикрой рот, слышишь? Ты вообще уже не сечешь, что говоришь, - всхрапывая, забил копытом портной.
- Я не хочу с тобой больше жить, я не хочу с тобой спать в одной кровати и не хочу тебя видеть больше.
- Я буду ночевать там, где я ночую, а ты можешь, где угодно ночевать.
- Я буду ночевать в своем вип-домике, - отчеканила Пися, и змеи на ее голове зашипели.
- Это не твой вип-домик, это наш вип-домик, во всяком случае, на сегодняшнюю ночь, - произвел контрольный выстрел в голову портной, снискавший, я уверен, в этот прекрасный вечер благодарность миллионов телезрителей.

Руслан с Витей читали друг другу рэп. Причем, Витя делала это с таким надрывом, что если ее немедленно не госпитализировать, будут жертвы. Суть спора сводилась к тому, что Руслан потрясал недельным запасом немытой посуды, а Витя пыталась убедить телезрителей, что эти тарелки не стоят здесь еще и пяти минут. Поняв тщетность своей затеи, Витя заорала, что Руслан упрекает ее потому, что она над ним превалирует. Так прямо и сказала.

Пися и Портной продолжили увлекательное общение в загаженном домике.
Не перестаю поражаться тому, как Пися умело располагает вещи: все время создается впечатление, будто в комнате только что отпевали покойника.
- Я не хочу с тобой разговаривать, не хочу тебя больше слушать и не хочу тебя больше знать, - завела старую пластинку Пися.
- Я тоже не слишком хорошо к тебе отношусь, чтобы тебя слушать. Скажи только, где мне сегодня ночевать.
- Из тебя говно льется, ты меня облил говном и получил в ответ порцию такого же говна. И ты будешь получать ее всегда в жизни, если рядом с тобой будет нормальный здравомыслящий человек.
«О ком это она?, - думал я. – О ком?»

Пользуясь случаем, поздравляю милых девушек с праздником. В век гей-парадов мне особенно приятно признаться, что я люблю вас.