К четвертой серии я привык к происходящему на экране, даже на голос мастера перестал обращать внимание. Может, так и надо снимать этот фильм, без акцентирования, без нажима, следуя за автором. Скорее всего, это единственно правильный путь. И статичные кадры тоже вносят некое ощущение величественности происходящего. Сегодня мне все понравилось. Только Иешуа у Булгакова прошептал: игемон, а тут голову поднял и с каким-то вызовом, с непокорностью довольно громко сказал это слово. Да еще мастер сказал: меня арестовали. А в романе: ко мне постучали. Против самой сцены ареста возражать не надо. И Могарыча мастер не видел, только свет. Но это мелочи, кроме Иешуа, чересчур он непокорный какой-то, а у Булгакова он очень боли боялся. Одно плохо, я стал напевать похоронный марш после похищения головы Берлиоза, очень привязчивая мелодия, не хуже, чем у Корнелюка. А как валюту сдавали, видимо, уже не покажут? А это ведь почти с натуры списанная сценка, после нэпа у всех отнимали накопленное. Моя родственница имела частную врачебную практику, все пришлось отдать. А кто не хотел сдавать добро - мучили здорово. Были такие парные комнаты, туда сажали кучу народа и пускали пар, предлагали сдавать валюту.