На спектакль театра «DEREVO» я хотела попасть давно. Наконец узнала, что в нашем городе состоится премьера спектакля «Кецаль» в рамках фестиваля Вертикаль 2005, посвященного японскому движению БУТО. Что это такое?
“Буто - авангардное направление в искусстве, возникшее в Японии в начале 60-х годов…. Раскрытие возможностей человеческого тела, физическое и эмоциональное напряжение, энергетическая концентрация, новый опыт проживания настоящего момента, максимальная честность танцовщика, свобода образов – основные характеристики Буто танца. Тело человека становится проводником состояний, присутствующих на земле и в атмосфере … это существование, в котором Вселенная со всеми ее звуками и энергетическими колебаниями становится максимально близка и понятна человеку.
После такой аннотации я выискала временные и финансовые возможности для приобретения билета. И вот настал день и час Х.
Так как театр вроде не такой как другие, то кажется, что смотреть его работы ходят люди тоже особенного склада. Что ж, увидим.
Перед спектаклем ассистенты театра обошли холл с урнами в руках, в которых горела какая-то особенная трава. « На удачу,» - пробурчали гардеробщицы с выпученными глазами, покрасневшими за фестивальную неделю. Сквозь сизый туман слабо виднелись таблички «НЕ КУРИТЬ». Еще бы!
Публика собралась полярная: неформалы с неравномерными пучками волос на голове, солидные мужчины в строгих костюмах-тройках, девушки в колготках яркого цвета, прыщаво-любопытная молодежь, родители с малолетними детьми. Я в классическом одеянии – белый верх, черный низ – без карманов, не знала, куда деть руки, с кем поговорить. Зал все не открывали, и даже не занять себя поисками места.
Купила программку. В ней вместо высказываний – сплошные многоточия и знаки вопроса. Самое понятное принадлежит руководителю театра Антону Адасинскому: «Кецаль» происходит из голосов, утреннего тумана и стен дождя, а также из всего, что было до этого».
Наконец нас, жаждущих зрелищ, впустили в зал, а там – мерцание света, и музыка, словно царапающая уши. Атмосферу навевают, значит.
Актеры появились вдруг, когда треть зрителей еще продиралась сквозь чужие колени к своим местам. Безволосые юноши и девушки в серых робах сновали туда-сюда, махали руками, не обращая внимания на полный зал. Постепенно они переместились на сцену. Минутное затемнение – и вот сам спектакль.
… Темное полотно, в центре – неровный круг-дыра, в котором снуют лица, руки, плечи, уже без одежды; жадные пальцы щупают, толкают, шлепают затылки и спины, какой-то коловорот жизни. Вдруг некая сила сквозь дыру выплевывает кого-то из сложного механизма, на пустую сцену. Так появляется главный герой. Постепенно вокруг него появляются странные существа, с которыми он ведет сложный диалог, пытаясь сосуществовать.
Зрители втягиваются в действо, минуя фазу понимания происходящего: оно просто завораживает. Нереальное сочетание музыки и движения, хотя движением и не назовешь – каждая поза как символ. Актеры разделись, чтобы стерлись границы условностей, ибо на сцене – не люди вовсе, а что-то более глобальное, пятые, шестые …-дцатые элементы Вселенной, та самая суть, потому как происходящее на сцене – это оттуда, из недр сознания. Зигзаги тел, порой словно персонажи картин Сальватора Дали, изломанные в своем экстазе. Нечто рождается, растет, развивается, затаптывается, превращается в тлен, круг замыкается – и вот уже новый виток спирали.
Вдруг на сцену опрокидываются несколько бочек с водой (я непроизвольно восклицаю «Ни фига себе!») – и сцена превращается в океан, где актеры - его обитатели. И вот феноменальный финал: огромное кроваво-красное солнце Японии, выплывающее из-за горизонта, отражаясь своей громадой в сценическом океане, высвечивая силуэты актеров без одежды.
«По сути, это можно рассматривать как иллюстрацию к теории эволюции. Актёры извиваются и прыгают, как если б они были первыми выходцами из “первичного супа”. Будто бескостные, их тела сменяют один вид на другой, а когда сцена затоплена – они ныряют, или корчатся, или летят над водой в абсурдной естественности. Смерть и возрождение. Эпическое путешествие, сделанное “Деревом” так мучительно по-человечески…»(МэриБреннанThe Herald, 19.04.05)

По окончании спектакля публика дарила цветы и вызывала на сцену снова и снова актеров, и это даже было как-то банально.
Чего было в избытке – так это новых впечатлений.
Чего не хватало – кого-то, с кем можно было ими поделиться тут же. Выходя из зала, я жадно прислушивалась к разговорам – хотелось хотя бы косвенно поучаствовать в обсуждении. Но разговоры были ни о чем. Может, всем нужно было некоторое время, чтобы увиденное разложить по полочкам сознания, рассортировать и потом частями осмыслить. По лысым затылкам шлепали руки знакомых, те, смеясь, предлагали автограф в ответ. Но неизгладимый след в душе от увиденного незримо присутствовал в каждом. Это были полтора часа какой-то настоящей правды, которая искала дорогу к нашим сердцам иным, непривычным путем.
Оказалось, что стать поклонником творчества театра DEREVO очень легко. Это еще не любовь, которая случается с первого взгляда, но уже – «неравнодушие», которое приведет меня снова в зал на спектакль этого театра.

«Жесты буто встречаются в нашей обыденной жизни - иногда, очень редко, в момент жизненного перелома и разрыва нитей реальности в человеке просыпается интуиция - и он делает что-то невероятное, абсурдное, но максимально выразительное именно для этой секунды» (Ольга Арефьева)