В первом солнечном луче с книгой в руках Настя, перебирая закладки, цитировала текст: доктор Джозеф Ф. Монтегю, автор книги «Расстройство желудка на нервной почве», говорит следующее: язвы желудка возникают не от того, что вы едите, тут Настя улыбнулась, язвы возникают от того, что съедает вас. Здорово! признался потрясённый Бертольд Настеньке, так верно…
А за окном мелькали поселки и силикатные трехэтажные блиндажи по прозвищу дворцы и пустые совхозные земли и фермы. Здесь разместилась бы пара тысяч поросят, до сотня вторая коровок, да лошадки. Да трактора - чистое железо с дымными трубами. А доярки суть красавки и трактористы брат мясистый?! И вообще красота и только. Туда же и гармонист - первый парень, и нач-мяч кинопередвижки с культуренфильмен 50 десятых про победы Мао, и передседатель-работодатель-прорадитель.
А теперь тишь, и гладь, и травы благодать. А никого из персоналиев нету и нету… Империя землепашцев приказала долго жить. А кто думал - царская империя, так вы поменьше думайте - вам вредно. Великая Империя Землепашцев. ВИЗ!!!!
Вспоминайте эти слова в те моменты, когда беспокойство будет заглушать голос разума, утверждающий, что все в порядке и что тревожитесь вы из-за миражей, существующих лишь в вашем воображении, выходит всё это миражи, сказала Настенька Волку, тащившему что-то в кулаке. Он разжал кулак и просыпал в пасть большие кусочки сахара. А это уже реальность! Много ли вы сможете совершить в своей жизни, страдая от испорченных нервов и прочих напастей? прочитала Настя с удовольствием.
Землепашцев империя распались от мыслей в голове. И это несмотря на трёхразовое питание и чистый воздух… И смирновскую! возбудился Волк, сунув визитку из какого-то императорского лабаза в Настину книжку. От нервов по-другому! Волк постучал по лбу - так звонко, как в бубен. Наступающий поможет поверить в себя и свои незаурядные силы, иди, милый, иди, сказал Шванц.
Но сделайте так, чтобы прошлое осталось прошлым, пришла пора расчистить дорогу новым чувствам и надеждам! И как это так тонко и ясно, вытерла слёзку Настенька.
А поезд несся дальше, и кругом, как после битвы, валялись трактора, кости коровок и разломаные ветрами мельницы. И великий курган из черепов, белых черепов коровок возвышался с предвыборным лозунгом: по бесплатному окопу полного профиля в каждую семью! И: перекуём мечи на орала, чтобы ими копать окопы полного профиля! А орало и меч такие длинные, что проехать можно вокруг за два дня, и аграрий бухой всё бегал и кричал: как выковать орало? И инженер весь бледный кричал: вот наконец-то выкуем тебе орало, эй, кузнец! А кузнец на часы посмотрел и на сеновал намылился, ведь там дочка встречаться будет с депутатом с портрета, который у церквы на растяжке висит, и должна она многоженцу свой скульпрыз на территории обозначить. Тута он их и застучит. И окольцует.
А орало полного окопного профиля для посадки пальм и гербалайфов всё крутилсь в бинокуляре Афанасия. Эх! кричал он, Окна Роста на вас лебедей не хватает, хороша моя идейка, моя золочёная! И в каждом окне голая Эсмеральда с плугом и подпередседателем-работодателем беспорточным агентом Голливуда. И всё голову свою ощупывал, представляя на ней парк-парик, как у адвоката-прокурора с большой дороги Блювера Краснорожского, радетеля за правду искусства, а правда эта будет в правде характеров-тракторов, верной спутнице поэтов. Правда с плахой, для оплашавшихся.
Итак, последователь гордый в парике вышел, в мундирчике перед всеми! Два слова, которые кричал он без конца, помахивая ручкой пузатым младенцам на плакатных тумбах, были: Люблю и не люблю… Что это за люлю были - остаётся тайной… А где пьяные народные массы?! кричал Афанасий, уподобляясь менеджеру с мочалкой из музея культурки. Он полностью уже походил на этого жопоплечного раба худрукства. Продался ты, кажется, Афанасий, врагам империи, обеспокоились друзья, распыляя Афанасия.
Цыц! Идею потеряли! Монархисты коньвояжные! Отройте полнопрофильные окопы спиралевидной формы с запада на восток! кричал Афоня, закатывая глаза и складывая домиком ручки, где нанонаука?!
За окнами показались стада учённых и учённиц в синеголубофиолетовых блузах. На грудях у них были буквы НАНА и огромная пряха со звездой, конечно с молотом и плугом. Это мои радумницы и радумники, они меня радуют, они разрабатывают генпроект оспираливания всей территории империи бывших землепашцев… А как по поводу миллиона шлюзовых дверей с замскважинами? Гениально! Будут, товарищи, вам и двери, и скважины, и замы, и помы! Афанасий говорил это уже в микрофон и поднимался из вагона через поданную, как в самолёте, лестницу на крышу с праздничной трибуной. Ученные массово поворачивались жопами в сторону Афанасия и показывали незагорелые члены. Члены бились на ветру, как полковые знамёна. Каждый ученный из вас дал нашей родине многочлен за эти годы! вопил Афанасий, и это за исключением отмороженных в арктиках и облучённых во время опытов! Ура, товарищи, по окопам! В смысле по лабораториям.
Сквозь паровозный свисток и дым пошёл долговременный осадок, переходящий в снегопад. Афанасий спустился в ещё демократический вагон. Ну что, масоны, прищурились? Культурки побачили, блядь, захотели чёрных квадратов? А бомбардировщиков пикирующих, мать вашу, с карбонатом кальция и пеплом Везувия, не угоднос?! Я кровь проливал… на фронтах… Родина меня помнит… а вы… мелкие такие… Всем пущу сопли! и затарабанил по своему варварскому пистолету в садовой коробке для яблок…
Заболел от переживаний, решил Шванц и скрутил Афанасия. Настенька, дай ему кипятка с таблеточкой, попросил Бертольд, может, к утру придет в себя.
Поезд загудел и нырнул в туннель.