Давай сыграем, предложил Афанасий. Давай! с готовностью согласился Шванц, в Чапаева. В Чапаева, так в Чапаева, вздохнул Афанасий и надел на грудь сковороду, а на голову кастрюлю. Бац! это Шванц пошёл. Но он в Афанасия не попал, а попал в грамоту, которую себе на стенку ещё Троцкий повесил.
Прощай, грамота, сказал Афоня. Шванц смотрел на палец. Ещё сыграем? спрашивает. Больше шашек не осталось, вздохнул Афанасий, давай лучше приборку сделаем. Давай! обрадовался Шванц, Настенька! Иди сюда, веник прихвати, убираться будешь!
Я тоже поработаю, сказал Бертольд, когда Настя подмела остатки шашек. И стал открывать и закрывать все полки и ящики. Чего там? спросил Афанасий. Наследие прежних режимов, глухо ответил Шванц. Его голова была в ящике. Афанасий стал временно смотреть в окно. Скоро ты? спросил у Шванца. Голова в ящике, ответил Бертольд, пока не выну - не знаю. Все играем в жмурки! хлопнул в ладоши Афанасий, начали!
Шванц сразу стукнулся ящиком в часы на стенке. 16 час 18 мин, сказал Афанасий, посмотрел на свой хронометр и добавил: а должно быть 11 час 18 мин. А только что и было, закричала Настенька, я взгляд кинула! Мы переехали за это время в другой часовой пояс, прогудел из ящика Шванц, я географию вчера читал, выньте меня.
Обождать, не согласился Афанасий, ты временно назначаешься Фемидой, а у ней глаза вынуты. Давай! радостно загудел Шванц, только ты меня Фемидом зови, а то Настенька подумает не то. Ты теперь судить можешь, сказал Афанасий и сел в кресло, а я заседатель, Настька - секретарь, она привычная. Тут Волк застучал себе по лбу. А ты конвой, приказал Афоня, начали. Наступило молчание.
Ну, нетерпеливо сказал Афанасий, ты будешь судить или нет? Кого? не понял Шванц. Кого хочешь, ответил Афанасий, но помни, твоё решение можно и обжаловать. Тогда нет, сказал Шванц. Тогда мы не играем, сказал Афоня, суди. Тогда тебя буду судить. А меня за что? страшно удивился Афанасий, меня нельзя, я тебе деньги плачу! Какие деньги? теперь удивился Шванц. Теоретические, ответил Афанасий, понарошку. Тогда понарошку присуждаю тебя в качестве урока всем в кандалы, обрадовался Шванц, Настя, запиши решение Фемида. Настя послюнила карандашик и начала писать.
Стой! закричал Афанасий, это и понарошку нельзя, авторитет-рейтинг держаться перестанет, дай-ка я тебе ящик сниму, не снимается.
Все сели отдохнуть. Как ты там? спросил через некоторое время Афанасий. Я пока отдыхаю, сдавленно ответил Шванц, мы еще играем или ты в кандалах уже? Играем в шахматы теперь, вслепую. Я смотреть не буду, я в окошко устремлю взор, а ты можешь на доску смотреть. Е2-Е4. Я тоже вслепую, сказал Шванц, Настенька, пойди за меня этой штучкой слева. Так они играли некоторое время, Настя руководила. Шах! объявил Афанасий. Больше ходить нечем, сказала Настя, тут пусто. Ничья! довольно сказал Шванц, и без форы даже! Ты неплохо стал играть, заметил Афанасий.
Опять все замолчали. Гулять? предложил Афоня. Гулять, гулять! закричали все. Тогда ты слепой, велел Афоня, а ты, Волк - поводырь слепца. Слепой Фемид идет, расступись! закричал Бертольд и снес будку стрелочника. Стрелочник всегда виноват, успокаивал Афоня перепуганного мужичка, отряхивая щепки с его форменной куртки.
Тут Волк увидел птичку и погнался за ней, Шванц за ним, Афанасий за Шванцем, после всех - Настенька. Всем стоять! кричал прохожим Афоня, включить мигалку! Настя стала мигать синими глазами. Окружающие попадали от восхищения.
Но птичка улетела, Волк встал, как вкопанный, в охотничью стойку, Шванц с разбегу упал, Афанасий упал на него, а Настенька подстелила аккуратно коврик, который захватила, чтоб загорать, и устроилась рядом. Эх, хорошо! сказал Афанасий, щурясь. Да, сказал Шванц, подложив руки под голову, у него ящик при падении разбился. Тут в небе показался караван уток. Волк посмотрел туда, покачал головой и отстучал: не поймать. И все встали, отдохнув, и пошли домой в Паровоз.