( истома по сути ис-торическое том-ление. “Словарь нелогизмов” Б.Ш.)

Напротив нашего домика рождения 1834 года с тремя перестройками без кап.ремонта находилось Следственное Управление ОГПУ. Самое страшное, что может быть на свете. А наши окна были чуть выше и как раз выходили на крышу. Там, неестественно зацепившись, водружалась огромная полуовальная монсарда с пилястрами и огромной четырёхстворчатой дверью в центре перед массивным балконом. Всё это обрамлялось жестяной шапкой, увенчаной флагштоком. В праздники гепеушники вывешивали стяг алого шёлка, который трещал на ветру, как жарящаяся на сале картошка. Но этот звук я узнал значительно позже. Тогда это был звук трещащих в печке дров. В щели улицы гул голосов как эхо. Внизу под нашим пятым этажом море людей с плакатами, знамёнами, радостные и счастливые встречей друг с другом, праздником и приготовленными тайно… бутербродиками с соткой или на худой конец полташкой белоголовой. В девять часов они сомкнут свои ряды и пойдут на Дворцовую. Оглушаемые волнами репродуктора, вкрученного рядом с чугунными головами львов в торцевом доме. Маски животных зло и недружелюбно косились на колонну с искусственными цветами и длинными плакатами. Они взирали с мраморных стен венецианского дворца, принадлежавшего некогда графу Шувалову. А под ногами у дорогих моему сердцу трудящихся лежали и поскрипывали засыпанные каналы петровского времени и кабели правительственной связи, а чуть ранее и господа мамонты и их детки мамонтята. И голландские купцы, и шведские мореходы, и русские каторжники. Ведь Владимирский тракт шёл по Литейному, а в монастырской деревне Спасская шло раскандаливание. И вот отчего у переправы через Неву и Литейный кандальный заводик. Пушечный Двор… А деревня Спасская начиналася с нынешнего большого дома и тянулась до Смольного берега, такой был огромный монастырь с землями и садом. Сегодня с Невы можно прочитать эту историческую картинку. Такое отступление в историю показывает весь ужас этого места, недаром все дворы полны каретных рядов, острогов, и на улицу прямо на дорогу вылезает двухэтажный дом для именитых, но неизвестно чей. А после войны 1812 года перед домом каждым хозяином из солидарности была врыта трофейная пушка, к которой можно было привязать лошадь. И только во времена массового сбора цветных металлов в 90 годы постсоветского демократизма все эти трофеи героических пращуров вместе с дверными ручками, деталями лифтов, статуями светильников и фонтанов, каминными дверцами и витражами были старательно отколупаны трудящимися бомжами и отправлены за кардон, откуда частью и прибыли. Вот почему на весь этот исторический винегрет, густо политый человеческой кровушкой, с высоты башни бывшего следственного управления с трепещущим красным знаменем над крышей взирал ни кто иной, как сам Серафим. И крылатая головка его гордо реяла на фоне праздничной колонны и советских песен. И очень радостно. Да, широка страна моя родная, много в ней садов, полей и рек. Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек. Это вам не… Хотя и почему б не… И почему этот Серафим пережил страшный дом ОГПУ? А дело, как всегда простое, если оно не заказное. Вот в чём оно. До нескольких революций (1825, 1905,1917 февральской буржуазной и наконец октябрьской рабочее-крестьянской переворотной) здесь находился ещё более непростой дом. Это был дом Иезуитов. Дело в том, что их бурная всеохватная образовательная деятельность была прервана в 1815 году императором Александром 1, а через десять лет грянуло восстание на Сенатской площади.
А потом и отмена крепостного права в 1861 году уже другим царем-освободителем…Тихо!
Думаю, исторический промежуток в сотню лет для этого дома был не менее боевой. А было ли когда тихо в этом кипящем кратере истории, на этой невской сковородке? Недаром у самого берега в реке бушует гигантский водоворот. Может там кто и водится?

Итак, орден иезуитский находился в этом комплексе зданий в центре столицы России. Во дворе узком, как коридор, располагались кельи в мансардах, учебные классы и молитвенный зал с органом. И сам Папа Римский ведал сим строением и более его обитателями. Монахами, покинувшими пылающий свободою Питер, гордо сомкнув свои ряды, шли они с взнесённым над братией тяжёлым чёрным крестом инквизиции, вслед за каретою главного инквизитора… И было это в 1815… Ведь очевидцев, как и ясновидцев во все века сжигали на кострах. Вот и вы сегодня, как и всегда, не только свидетели, но и живые участники истории. Ах, хозяева питерских домов! Живы ли вы Рошали, Поляковы, Шереметьевы, Романовы,- страшно с люмпенами, с их отмытыми шампунями детьми прачек и инспекторов школ разбираться. Ой страшно. Как только не пробовали - и не получилось. Да и надо ли вести переговоры о возврате контрибуций. Краденого и в свою очередь тоже как бы не трудовыми мозолями… Страшно. А нам что, не страшно! Знайте вы белокостные, голубокровные, что если хоть один верующий останется в этом городе - его не одолеет никакая сила. И остаются… Знайте же вы, пока мы живы - и Россия и Питер живы. А не будет нас, достанут и вас в ваших лондонских и парижских домиках. Протрите-ка ваши закопчённые ностальгией лёгкие. Вставайте граф, рассвет уже полощится… Анексии аннексий! Контрибуции контрибуций! О, милые беспринципные буржуи и цари. Да а как же мы, народ простой, образованный при ленинском декрете об всеобщем и полном образовании, как же мы? Жующие в кулачке пенсию в три тыщи как, блокадную пайку. Где вы, тихо дожившие свой век в Афоне? Где ваши красные кресты? В питерском красном кресте давно уже жопы от жира сползли в две строны стула. Там зимой снега нет и не допросишься. Где же Ваши столовые для нищих в каждом районе города? Где ночлежные дома для студентов и малоимущих. В чём тут зазорность. Людям передых нужен. Людям уважение нужно - вот нац.проект №1. К ЛЮДЯМ УВАЖЕНИЕ! Я про христианскую любовь не говорю. И мне хочется скромно пожить в гостинице где-нибудь на границе с финляндским княжеством. Имею право. Какие проблемы, господа? Что вы там шампанского набрали в рот. Ведь рулите, подруливаете бывшей империей через десятые руки? Гибнут не только творцы и гении, гибнет их высокое искусство. Гибнет любимая вами русская культура в каждом из нас. Ой, дёргает наш бронепоезд на запасном пути истории, ой дёргает. Разливается чай золотой - чай грузинский, или индийский, или английский чёрный, или китайский зеленый чай, ой разливается на белые поездные салфеточки. Ой, стучат ложечки в стаканчиках с тройками птицами, да стучат буфера сцепляемых вагонов всех времён и народов на полустанках истории. Сплошной Брест сортировочная товарная истории… И паровозы разводят пары, и меняются с тепловозами, и тянут поезд в гору. А вы, цари царствующие и буржуи буржуйствующие - всё туристами прикидываетесь и ездите, от страха сжимая своё сердце. Ну-ну… Уже кто только не претендует на ваш город Святого апостола Петра с ключами от рая, а вы подлые в прямом смысле спите. А из нас многие уже не просыпаются. В этом проданном парке культуры мирового значения (ПКМЗ) просто незачем. Ой, закричите вы, что делать? Главный и уже скучный вопрос! Кроме Достоевского прочитайте ещё какую книжку. Думать для начала, господа, пальчик ко лбу по китайской системе прикладывать или на горох в углу вставать, опять же думательные точки возбуждает и память улучшает даже без пресловутого 25 кадра.
ПОТОМУ ЧТО ЛЮДЕЙ УВАЖАТЬ НАДО. ТЫ МЕНЯ УВАЖАЕШЬ? А ЭТО ГЛАВНЫЙ ВОПРОС В РОССИИ. И ОТВЕЧАТЬ НА НЕГО НАДО - ДА, УВАЖАЮ!