Писатель профессия интимная. Он может думать про своего читателя, а может на него плевать, оставаться наедине с текстом и быть вполне счастливым. Хорошему писателю в качестве читателей достаточно горстки друзей, гениальному вообще никто не нужен. Он может позволить себе швырнуть только что написанную, еще дымящуюся чернилами, рукопись в камин, и знать, что книга все равно существует, ибо была написана. Потому что пишутся книги не в момент соприкосновения стилуса с воском, глиной, папирусом, пергаментом, бумагой, клавиатурой, или что там у нас еще предвидится, а в то самое мгновение, когда в воспаленном мозгу писателя возникает мысль. Не слова даже, или, упаси Господи, буква, а именно мысль.
Другое дело журналисты, публицисты и уж тем более такие убогие люди как критики. То есть как я. То, что пишут они (а тем более то, что они думают, если им это удается) абсолютно бессмысленно без читателя. У их творчества, если вы позволите использовать это слово, есть точный адресат. Причем у критика этот адресат еще более конкретен, нежели просто абстрактные «читатели» - это авторы рецензируемого материала. Фильма ли, книги или спектакля или какого другого произведения искусства.
Поэтому вы, наверное, сможете понять мою радость, когда я понял, что моя кинокритика адресата таки достала, в прямом и переносном смысле этого слова. А понял я это, потому, что получил письмо от автора фильмов «Качели», «Поцелуй бабочки» и сногсшибательного сериала «Охота за Золушкой», всемирно известного режиссера и творца, наверняка лауреата каких-то премий и знатного душелюба и людодела, Антона Сиверса,. Вот оно (письмо конечно, а не Сивеср), которое является достойным ответом на мой чудовищно клеветнический пасквиль касающийся последнего фильма режиссера «Качели». Орфография и стиль бережно сохранены:
«Олег Денежка, поверьте, вы меня не расстроили. Слишком много людей сказали мне тeплые слова о фильме. Искренне. Кто-то критиковал - конкретно и доходчиво, и им я благодарен.
Денежка, не верьте тому, кто сказал, что вы критик. Вы не критик, вы просто обычный злой человек. И злитесь вы, потому что кто-то умеет любить, “ходить босыми пятками по лезвию ножа”, а вы не умеете. Ну, может, мама вас в детстве недолюбила, может смелости не хватает, а может денежки сильно любите.
Денежка, в свeм фильме я вас и таких, как вы не учил любить ни настоящих мужчин (может это ваша больная тема?), ни, тем более, женщин, ни Родину. Почему? Потому что вы любить не умеете и не сумеете никогда.
Скажите только, зачем же, пользуясь служебным положением изливать свои желчь и комплексы на пользователей интернета? Мой совет - бросьте писать! В нашей бедной Родине, которую вы не умеете любить, и так, столько злости, что ваша чайная ложка дeгтя погоды не сделает. А, наверное, так хочется плюнуть в вечность?
Олег Денежка, прошу вас, не надо писать. Ведь денежки можно зароботать и другим способом. И прошу вас, не мусорьте мой почтовый ящик. Получите свою небольшую денежку за пакостнй опус и всe. А я спокойно займусь любимым делом. Вот так. Без уважения, Антон Сиверс.»
Вот такое замечательное, во всех смыслах послание. Конечно, я сомневался предавать или нет гласности это письмо? Вроде как частная переписка, и все такое… Правила приличия…
Но! Во-первых, как вы уже поняли из письма, я не джентльмен. Это уж будьте любезны. Во-вторых, никаких интимных секретов Антон Сиверс в письме не упоминает, все и так знают, что я сильно обожаю денюжки, готов за них продать все, а не то что любовь к Родине и никого, не то что бы не люблю, а всяко ненавижу, за исключением, правда, пауков, змей и жаб. Изъясняюсь же я, исключительно, языком «пакостных опусов». Разве вы этого не знали? Конечно, знали! Посему, учитывая это, а также то, что и моя и Антона профессии есть предмет публичный, я не думаю, что мой публичный же ответ содержит какое-то нарушение норм принятых в приличном обществе. И потом, где я и где приличное общество?
Да он и сам просил не мусорить его ящик.
Итак, главное, что я рад. Рад потому что не расстроил выдающегося режиссера. Сразу скажу: конечно же, моя черная душа, в подлой глубине своей, желала именно этого – расстроить выдающегося представителя любящего человечества Антона Сиверса. Однако не судьба, чему я, в свою очередь, несказанно рад. Ничтожные остатки гуманности в потаенном углу моей жалкой душонки ликуют несказанно. О чудо! Он нисколечко не расстроился! Более того, в широте души своей, этот выдающийся человек озаботился мной убогим, и просветил меня буквально по всем аспектам
Ой, прав, прав Антон Сиверс, таких как я глупо учить любить что-либо. Или кого-либо. Или вообще любить. Особенно на столь сложном и творчески глубоком фильме как «Качели». Ну, посудите сами: регулярно предавать и презирать того, кто тебя любит, вести себя ветрено, как хвост собаки, и в тот самый момент, когда человек, которому ты и так испоганил всю жизнь, кажется, нашел спокойную семейную гавань, обрел хрупкое счастье, снова впереться в его судьбу, все на фиг поломать, и начать этот увлекательное занятие заново. Ведь именно это и называет любовью в своем фильме Сиверс. Так вот, разве этому можно научится? Нет, нет и еще раз нет. Увы, таким можно только родится. Сиверсу повезло. Мне нет. Я убогий. Хорошо хоть теперь знаю об этом.
Вообще, надо сказать, что именно знание, это то чем по настоящему сильны работы режиссера Антона Сиверса. Из первой его работы, сериала «Охота на Золушку» мы узнали, что большая часть денег при съемке порно тратится на сценарий. Вот от кого зависят порнобароны. Вот в чем – в сюжете и драматургии – скрывается настоящий секрет популярности силиконовых сисек и больших… Хм. Ну не важно. Главное тут, оказывается, сюжет. А знали бы мы это без просветителя Антона Сиверса? Разумеется никогда в жизни.
А вторая его работа? «Поцелуй бабочки»? Оставим в стороне секрет названия фильма (а он стоит того, но это выходит за рамки моего ответа), главное, что Антон раскрыл нам глаза на то, что японцы и китайцы это одно и то же! А мы-то? Доверяли этим беззастенчивым обманщикам Сенкевичу и Дроздову. Наивные.
Вот, что несет с собой творчество Антона Сиверса – просвещение! Факел правды и знаний несет с собой режиссер по жизни, разгоняя мрак народного невежества, дикости и варварства. Перед нами истинный разночинец!
И последнее, Антон Сивеср просил меня больше не писать о кино. Но я не могу выполнить эту просьбу. Ведь я жаден и подл и очень люблю денюжки. Я бы очень хотел, но… Не могу. Я бы даже считал это своим долгом… Но нет. Зло слишком сильно укоренилось во мне, и ничего с эти уже не поделаешь. Как ни старайся. Умру таким.
И потом, я слишком не люблю бездарное кино. Молчать об этом выше моих сил.